Ёжик в шкафу

Лёва носил два носка разного цвета: один красный, другой зелёный. Больше никто в их доме так не делал.

Однажды вечером Лёва лёг в кровать. Он очень хотел спать. Мама уже ушла, горел только маленький ночничок.

И тут в шкафу кто-то зашуршал. Шур-шур-шур.

— Кто там? — спросил Лёва.

Всё стихло.

Лёва слез с кровати. Его следы засветились на полу голубым, как у всех: следы в этом доме светятся целый час. Он открыл шкаф. Висели рубашки, лежали свитера. Никого.

Лёва закрыл дверцу и пошёл к кровати. Шур-шур-шур.

Он вернулся и открыл снова. Тихо.

«Он слышит, как я хожу, — подумал Лёва. — Надо по-другому».

Тогда он сел на пол у шкафа, оставил дверцу чуть приоткрытой и не стал шевелиться. Он смотрел на пол. И вдруг заметил: рядом с его большими голубыми следами светились другие. Совсем маленькие, как горошинки. Они шли от окна прямо к шкафу.

Лёва заглянул в щёлку.

На нижней полке, в его любимом свитере, сидел ёжик. На иголках у него были сухие листья. Он снимал их по одному и укладывал в кучку.

— Ты что тут делаешь? — шепнул Лёва.

— Скоро зима, — сказал ёжик. — Мне нужна постель. А у тебя свитер такой мягкий.

— Это мой свитер, — сказал Лёва.

— Я знаю, — ответил ёжик. — Но в нём так тепло.

Лёва подумал. Потом вынул из ящика старый свитер с дыркой на локте и положил рядом.

— Вот. Он тоже мягкий. А мой я надену завтра.

Ёжик понюхал дырявый свитер, залез в рукав и повернулся три раза.

— Апчхи! — чихнул он от пыли.

Листья разлетелись по всей полке. Лёва тихо засмеялся.

Он забрался в кровать. В шкафу снова зашуршало, но теперь совсем тихо, как дождик за окном. Шур-шур-шур. Голубые следы на полу тускнели, и шуршание становилось всё тише.