Санки на пушистой горке

— Сегодня я съеду с самой большой горки! — сказал Тима и потащил санки наверх.

Санки были красные, с длинной верёвкой. Тима дотащил их до вершины, поставил носом вниз и сел.

— Ну давай, санки!

Санки не поехали. Стояли, будто приросли.

Тима оттолкнулся ногами. Раз, два, три. Снег был глубокий и мягкий, как подушка, и санки только вздохнули в нём.

Рядом стояла скамейка. Она тихонько качалась сама: на ней недавно кто-то сидел, а на этой горке скамейки всегда качаются после того, как на них посидят. Никто этому не удивлялся.

Подошла Лиза с ведёрком.

— Ты почему стоишь? — спросила она.

— Санки не едут.

— Мне некогда, — сказала Лиза. — Мне нужен самый мягкий снег для снеговика.

Она набрала полное ведёрко и ушла.

Тима посмотрел на скамейку.

— Она качается, и я покачаюсь, — решил он.

Он стал качать санки вперёд-назад, вперёд-назад. Санки только глубже ушли в снег.

— Ну давай, санки! — сказал Тима уже совсем тихо.

Он вздохнул и огляделся. Чуть в стороне вниз по горке тянулась гладкая блестящая полоска. По ней съезжали большие ребята. Снег там был твёрдый, как ледяной стол.

Тима перетащил санки на полоску. Сел и покрепче взялся за верёвку.

— Ну давай, санки!

Ш-ш-шух! Санки поехали. Ветер ударил в щёки, шапка съехала на нос. Внизу была кочка. Санки подпрыгнули, а Тима сказал:

— Ой!

И вывалился в сугроб.

Он лежал на спине и смотрел на небо. Красные санки подъехали сами и остановились рядом, ткнувшись носом ему в бок. Снежинки садились на варежку и не таяли. А высоко на горке тихо-тихо качалась скамейка.