Ляля и булочный медведь

Когда Ляля злилась, у неё в животе гремел гром. Бум-бум! Ни у кого в пекарне такого не было.

Бабушка Нина пекла хлеб, а Ляля хотела испечь свою булку. Медведя. Сама.

— Присмотри за тестом, — сказала бабушка. — Оно живое, оно дышит. Держи его под полотенцем, в тепле. А я отнесу хлеб соседям.

Ляля накрыла миску. Тесто вздохнуло и стало чуть больше.

Потом она начала лепить. Голова вышла кривая. Одно ухо отвалилось. Другое прилипло к пальцам.

— Ну почему! — сказала Ляля. В животе загремело: бум-бум!

Она топнула, и мука поднялась облаком. Пых! Она пнула ведро у стены. В этом ведре всегда оставалось на палец воды, сколько ни выливай. Ведро звякнуло, вода плеснула, но палец воды остался.

Ляля стукнула кулаком по тесту. Медведь сплющился, как блин. Стало тихо, только гром в животе всё ворчал.

Тут Ляля увидела, что солнце в окне уже низко. Бабушка говорила: булки надо ставить в печь, пока в окне есть последний свет.

Что же делать? Ляля села. Положила ладони на тёплое тесто. Оно вздохнуло под её руками, совсем тихонько. Ляля тоже вздохнула. Раз. Ещё раз. Гром стал тише: бум… бум… и затих.

Тогда она слепила медведя снова. Не спеша. Голова. Лапы. Два ушка, каждое придавила пальцем. Они не отвалились.

Ляля задвинула противень в печь, когда свет лежал на полу узкой полоской. Дверца закрылась. Полоска стала тоньше и пропала.

В пекарне запахло тёплым хлебом. Ляля прижала ладонь к животу. Там что-то тихо мурлыкало, как кот.